Геноцид по кассе
Диалектический взгляд на политику США в отношении России, Китая, Германии и Японии.
Политику Соединённых Штатов в отношении России и Китая, с одной стороны, и Германии с Японией — с другой, на первый взгляд можно назвать близорукой и нерациональной. Действительно, Вашингтон последовательно пытается сдержать развитие двух крупных держав, которые не просто не являются его экзистенциальными противниками, но в значительной мере объективно заинтересованы в стабильном сосуществовании.
Китай демонстрирует сдержанную лояльность в рамках существующей системы международных отношений, а значительная часть российского правящего класса, несмотря на весь накопленный негативный опыт, продолжает предпринимать настойчивые попытки выстроить с США если не союзнические, то хотя бы прагматичные отношения.
С позиций диалектического материализма подобную политику нельзя оценивать исключительно через категории морали, «дружелюбия» или «иррациональности». Государственная стратегия в условиях капиталистической системы определяется не эмоциями и не личными симпатиями политиков, а объективными интересами правящего класса. Внешняя политика есть надстройка над экономическим базисом. Поэтому действия США рациональны с точки зрения американской монополистической буржуазии. Её цель состоит в сохранении глобального доминирования, контроле над финансовыми потоками, рынками сбыта, ресурсами и привилегированном положении доллара как мировой резервной валюты.
Именно поэтому Соединённые Штаты воспринимают рост потенциала России и Китая как угрозу не потому, что они якобы «не понимают» мирных намерений этих стран, а потому, что усиление новых центров силы объективно подрывает основы американской гегемонии. Здесь проявляется закон неравномерного экономического и политического развития капитализма. Новые индустриальные и технологические центры развиваются быстрее, чем прежний гегемон, и рано или поздно начинают требовать пересмотра сложившегося распределения сфер влияния. Для уходящего центра силы такая динамика означает не просто геополитическое неудобство, а угрозу всей модели извлечения глобальной прибавочной стоимости.
Поведение российского правящего класса, его стремление «понравиться» Соединённым Штатам и восстановить отношения с Западом нельзя объяснять лишь политической наивностью. Значительная часть российской элиты исторически формировалась в условиях интеграции в глобальную капиталистическую систему. Её экономические интересы, финансовые связи и модели накопления капитала долгое время были ориентированы на западные рынки. Отсюда и сохраняется внутреннее противоречие: с одной стороны, национально-государственные интересы требуют укрепления суверенитета и развития собственных производительных сил; с другой — классовые интересы части буржуазии толкают её к поиску компромисса с глобальным капиталом.
В этом смысле американская политика не является «ошибкой» или проявлением близорукости в узком смысле. Напротив, она достаточно последовательна. США стремятся не допустить формирования самостоятельных центров силы, которые способны оспорить их доминирующее положение. Проблема заключается в том, что эта стратегия порождает новые противоречия, которые в конечном итоге могут обернуться против самого гегемона.
Наиболее отчётливо это проявляется в отношении США к Германии и Японии. Вашингтон делает ставку на усиление своих бывших противников, рассчитывая использовать их потенциал для сдерживания России и Китая. Действительно, в текущем политическом моменте Берлин и Токио поддерживают американский курс. Но эта поддержка основана не на идеологической лояльности и не на стратегическом единстве, а на временном совпадении интересов. Немецкая и японская буржуазии преследуют собственные цели: расширение рынков, доступ к ресурсам, усиление военно-политического влияния и, в перспективе, достижение большей стратегической автономии.
Диалектика учит, что любой союз, особенно между капиталистическими державами, носит временный и неустойчивый характер. За количественными изменениями, ростом экономического, промышленного и военного потенциала Германии и Японии, неизбежно последуют качественные изменения: требование большей самостоятельности, пересмотр послевоенных ограничений и усиление собственных геополитических амбиций. Если сегодня США считают, что эти страны находятся под полным контролем, то такое представление может оказаться серьёзной иллюзией.
Историческая память при этом не исчезает, а лишь приобретает новое политическое звучание. И Япония, и Германия прекрасно помнят итоги Второй мировой войны. Однако в политике память используется не как нравственный ориентир, а как инструмент мобилизации, когда материальные условия позволяют пересмотреть статус-кво. Разговоры о прошлом, о поражении, о национальной гордости и о праве на более самостоятельную внешнюю политику могут стать идеологическим обоснованием нового этапа усиления этих держав.
Особенно показательно, что в условиях обострения противоречий с Россией в части европейского политического дискурса уже звучат идеи, направленные на ослабление Российской Федерации. Поддержка сепаратистских настроений или попытки представить Россию как страну, которая должна «узнать, что такое поражение», не являются случайностью. Это типичный инструмент империалистической политики — ослабление более слабого конкурента ради доступа к ресурсам, рынкам и стратегическому пространству. Но сегодня объектом давления становится Россия, поскольку в текущем балансе сил она воспринимается как более уязвимое звено по сравнению с Китаем или самими Соединёнными Штатами.
Подобная стратегия чревата серьёзными последствиями для самого Запада. Если процесс усиления Германии и Японии будет развиваться не так, как его планируют в Вашингтоне, США могут столкнуться с ситуацией, когда их собственные инструменты сдерживания превратятся в самостоятельные центры силы. Такие центры не обязательно будут действовать в интересах прежнего гегемона. Напротив, по мере укрепления собственного экономического и военного потенциала они всё активнее будут отстаивать национальные интересы, которые могут войти в противоречие с интересами американского капитала.
В этом заклюается одно из диалектических противоречий современной эпохи. США, пытаясь ослабить Россию и Китай, одновременно усиливают тех, кто в долгосрочной перспективе способен оспорить уже их собственное лидерство. Бывшие противники могут стать временными союзниками, но временные союзы между империалистическими державами никогда не бывают прочными. Они лишь фиксируют определённое соотношение сил и сохраняются до тех пор, пока это выгодно каждой из сторон.
Поэтому критику американской политики не следует сводить к обвинениям в эмоциональной «близорукости». Гораздо важнее увидеть объективные противоречия, которые лежат в её основе. США действуют в логике сохранения собственной гегемонии, но сама эта логика воспроизводит новые конфликты, новых конкурентов и новые линии раскола.
Соединённым Штатам ещё предстоит столкнуться с последствиями своей стратегии. Однако эти последствия затронут не только их самих, но и другие государства, включая Россию. Иллюзии относительно того, что усиление Германии или Японии происходит исключительно в интересах сдерживания Китая и России, могут обернуться серьёзными проблемами. Исторический опыт показывает: когда крупные капиталистические державы получают возможность для нового расширения, они начинают действовать прежде всего в собственных интересах.
Современная международная обстановка должна анализироваться через понимание классовых интересов, экономических противоречий и диалектики борьбы за передел мира. Именно такой подход позволяет увидеть глубинные материальные причины геополитических манёвров.
